Палермо, 2 июня 1743 года.
Постоянные покупательницы суконной лавки сеньора Бальсамо толпились возле закрытой двери. «Что случилось?» — недоумевали одни. «Может быть, приболел?» — строили догадки другие. «А может, того?» — предположила сеньора Летиция, поглядела на небо и перекрестилась.Толпа увеличивалась. Все очень бойко обсуждали закрытую лавку, доказывая свою версию произошедшего. За углом подрались два гробовщика, поспорив, кто из них лучше знал сеньора Бальсамо. Ситуация накалялась. Вдруг какой-то мальчишка, пробегая мимо толпы, закричал на всю улицу: «У сеньора Бальсамо сын родился! У сеньора Бальсамо сын родился!».

Интрига умерла. Толпа недовольно начала расходиться. Два сеньора-гробовщика, только что с упоением бившие друг друга, сообразив, что клиент не состоялся, потирая носы, пошли мириться в ближайший кабак.

Эх, знала бы сеньора Бальсамо, какого пройдоху она родила в этот день. Сам новорождённый, уже будучи графом, великим магом и чародеем, а по сути, обыкновенным жуликом, хвастался, что, ещё будучи во чреве, в его голове роилось множество идей. Поэтому, когда решил выйти, то: «Вышел быстро и матери страданий не принёс».

Принёс ли он страдание при рождении, нам неизвестно, но то, что в детстве изводил родителей, это точно. Непоседливого и абсолютно несклонного к учёбе ребёнка интересовали не буквы и цифры, а магия, фокусы и чревовещание. Последним он очень часто пользовался, устраивая представления соседским пацанам, за что требовал деньги. Поэтому иногда ходил с «фонарём» под глазом — подарком от старших братьев, его зрителей. И с распухшим левым ухом, держа за которое его частенько приводил домой сеньор Бальсамо.

За несколько лет учёбы в школе юный чревовещатель так всех достал, что, когда Джузеппе исполнилось 13 лет, родителям посоветовали подыскать другое учебное заведение. Таким местом стал монастырь Святого Бенедикта, где розгами перевоспитывали нерадивых учеников. Но и здесь будущий маг и чародей не проявил особого рвения к учёбе. Зато с большим удовольствием проводил время в местной аптеке. Джузеппе любил смешивать различные целебные порошки. Научился делать мази и крема. Видя явный талант, монастырский аптекарь взял мальчишку под свою опеку.

Но и тут вышла промашка. Однажды Джузеппе вызвал к себе сам аббат. Настоятель стоял в окружении нескольких женщин. Когда дамы увидели юного аптекаря, замахали руками, стали кричать, перебивая друг друга: «Это он! Маленький негодяй! Верни деньги». Оказалось, что Джузеппе, пользуясь доверием аптекаря, втихаря изготовлял «чудные» мази и крема против старения и продавал их наивным дамочкам бальзаковского возраста. Конечно, после такого скандала молодого Бальсамо попросили на выход.

Вернувшись в Палермо, Бальсамо продолжил изготовление «чудодейственных» кремов и даже неплохо на этом заработал. Но всё же это было не то. Хотелось много и сразу.

В одно прекрасное солнечное утро к конторе ростовщика и ювелира дона Морано подъехал экипаж. Из него вышел хорошо одетый молодой человек. Более двух часов он провёл в кабинете владельца данного заведения, а когда вышел, на его лице играла загадочная улыбка. Молодым человеком был наш герой, который, представившись генуэзским негоциантом, предложил Морано войти в долю. Он показал «старинную» карту, на которой якобы обозначена гора, в пещере которой находятся россыпи алмазов. Однако есть одно «но».

Вход в пещеру охраняет некий горный дух, который за вход требует большую плату золотом. Часть суммы имеется, а вот вторую половину предлагалось внести Морано. Как во весь этот бред мог поверить старый еврей-ростовщик, одному Богу известно. Через несколько дней Бальсамо, Морано и двое его помощников выдвинулись к точке, обозначенной на карте.

Вечером следующего дня кладоискатели стояли перед пещерой. Перед входом камнями был выложен круг. Первым заговорил Бальсамо: «Сюда. Сюда надо положить золото», — указал он на каменный круг. Уложив мешки с драгоценным металлом в центр и оставив помощников приглядывать за золотом, негоциант и ростовщик вошли в пещеру.

Когда Морано очнулся, у него жутко болела голова. Он с трудом поднялся и, ориентируясь на свет, вышел из пещеры. Ни Бальсамо, ни золотой доли ростовщика не было. Мешок, что оставил аферист, был наполнен камнями и медной монетой. Морано хотел было отыграться на своих помощниках, но, увидев две пары ног, торчащих из ближайшего кустарника, всё понял и взвыл, словно раненый зверь.

«Медведь», — подумал Бальсамо и увеличил скорость. Когда Морано добрался до города, чтобы оповестить власти о случившемся, Джузеппе был на полпути в Мессину, где проживала его тётка Винченца Калиостро. После смерти которой и позаимствовал более благозвучную фамилию, а заодно присвоил себе и графский титул.

***