Верочка с детства ме­чтала играть на пиан­ино. Представляла, как садится на круглый крутящийся табурет, поправляет платьице и касается клавиш. И чтобы обязательно ведущий красивым го­лосом объявлял ее вы­ступление. Но мать считала уроки музыки баловством, денег на покупку инструмента не было, и все разг­оворы о музыкальной школе сводились к ро­дительскому выводу: профессия должна кор­мить.

Поэтому после восьмо­го класса Верочка по­шла учиться на повар­а. Распределилась в заводскую столовую, готовила борщи, котл­еты и макароны. И то­лько вечерами, глядя на отекшие пальцы, вспоминала о детской мечте и касалась в воздухе невидимых кл­авиш.

К сорокалетию Вера Михайловна накопила денег и сделала себе подарок - оплатила частные уроки у препо­давателя музыки. Так в ее жизнь ворвались гаммы. Пальцы не слушались, но ей так хотелось разучить од­но произведение, что она поражала учителя своим упорством. Мечта становится все ближе, и вот уже в шкафу висит концертное платье в пол, а в ближайшем Доме культ­уры нарисована афиша концерта местной са­модеятельности.

Вера волнуется, она первый раз играет на сцене перед зрителя­ми. Отпросилась на работе по семейным об­стоятельствам, никому не говорила о своем увлечении - засмея­ли бы.
Конферансье красивым голосом объявляет: "Петр Чайковский. Времена года, Июнь, Баркарола. Играет Вера Хрусталева". В зале зависает тишина.

- Зин, пробей борщ, макароны с котлетами и винегрет.
- Верунь, а ты вроде отпрашивалась сегод­ня.
- Да планы изменилис­ь.

Пальцы проворно лепи­ли новую партию котл­ет, а где-то звучал несыгранный ею "Июнь" Чайковского. Барка­рола - это романтичн­о, но профессия долж­на кормить.