В период между битвой при Фонтенуа (11 мая 1745 года) и 29 октября 1788 года французской гвардией командовал герцог де Бирон. У Бирона, маршала Франции, были прекрасные отношения с гвардейцами, которых он называл "своими детьми". Бирон осуществлял повседневное руководство войсками через своих сержантов, что способствовало тесному знакомству с солдатами. По словам одного офицера, после смерти Бирона в 1788 году его "сменил, но ни в коем случае не заменил" герцог де Шатле, который заслужил репутацию сурового сторонника дисциплины и мелкого тирана.
Убежденный в том, что гвардия должна управляться как линейный полк, Шатле начал лишать гвардейские подразделения многочисленных привилегий, что в равной степени оскорбляло как офицеров, так и сержантов. Выполняя свои функции по обеспечению общественной безопасности, гвардейцы часто вступали в тесный контакт с парижским населением. Многие гвардейцы сами были коренными парижанами, у которых семьи жили в столице, и многие из них по-прежнему работали на гражданке неполный рабочий день дабы зарабатывать еще дополнительные средства к своему скудному армейскому жалованью.

Благодаря этим частым контактам революционные агенты смогли посеять семена революции в рядах армии.

По мере обострения политических событий весной и летом 1789 года Шатле 20 июня отправил гвардию в казармы. 23 июня рота гренадеров, посланная для подкрепления версальского гарнизона, отказалась получать свой хлебный паек, заявив, что народ их обеспечит. В другом месте две роты гвардейцев сбежали из казарм, чтобы принять участие в общей трапезе с гражданскими лицами.

Хотя эти действия были в основном символическими, ходили слухи, что две роты гвардейцев отказались выполнять приказ открыть огонь по сторонникам недавно сформированного Национального собрания. Внимание было привлечено к девяти гвардейцам, заключенным в тюрьму аббатства Сен-Жермен. В петициях утверждалось, что они были заключены в тюрьму за отказ стрелять по гражданским лицам (хотя, по словам одного офицера, эти девять человек были просто виновны в краже и дезертирстве). 30 июня этих людей освободили из тюрьмы и окружили вниманием в Пале-Рояле, центре революционной активности в столице.

В ответ Шатле приказал охране покинуть Париж и перебраться в лагерь в Сен-Дени, но без мушкетов. Они отказались идти. В открытом письме к Шатле, якобы от гвардейского гренадера, подытожено растущее недовольство в рядах. Хотя гренадер по-прежнему был предан своему государю, он пожаловался Шатле, что "до смерти маршала Бирона, о которой мы теперь вдвойне сожалеем, мы не знали, как с нами обращаются. Вы думаете, что придадите нам мужества, унизив нас? Вы обращаетесь с храбрецами так, как обращаются с американскими неграми". В ответ на растущее неповиновение король Людовик XVI призвал иностранных наемников под командованием герцога де Бройля для защиты Версаля и окружения Парижа.

В последующие недели, когда политическая напряженность возросла и иностранные войска начали занимать позиции, солидарность между гвардией и народом Парижа еще больше укрепилась. 12 июля группа солдат предприняла неудачную попытку покушения на Шатле, который в последнее время был вынужден скрытно передвигаться по столице. Сама столица погрузилась в анархию, кавалерийский полк "Руаяль-Аллеман" был направлен для разгона беспорядков. В возникшей неразберихе был застрелен гвардеец. В отместку батальон французской гвардии вышел из казарм с развернутыми флагами и барабанным боем, сопровождаемый толпой разъяренных гражданских лиц, вооруженных вилами и дубинками. В короткой перестрелке они убили двух солдат и трех лошадей.

Подозревая о готовящемся нападении иностранных войск на столицу, парижане начали врываться в оружейные в попытке завладеть оружием. 13 июля 1789 года столицу захлестнула волна беспорядков; а рассеянные по небольшим подразделениям вдали от своих начальников, гвардейцы были захвачены вихрем революции.