Всякий, кто хоть раз просыпался под аккомпанемент соседской дрели в восемь утра, знает, спальный район напоминает театр абсурда, где декорации меняются без антракта.

Двор, в котором обитала Лина, принадлежал к числу таких театров. С вечными лужами, утренними звуками из просыпающихся квартир, криками дворников и тополем, чья крона напоминала всклокоченную причёску уставшего клоуна.

Лина вышла из подъезда в то время, когда солнце только-только коснулось верхушек панельных домов. Сумка через плечо оттягивала ключицу тяжестью сменки, блокнота и двух бутербродов, забытых ещё вчера. Она почти пересекла двор, и уже ступила на тропу к остановке, но тут её слух атаковал звук.

Звук этот не поддавался описанию. Представьте себе скрип несмазанной тачки, смешанный с плачем голодного младенца и приправленный интонацией уличного торговца, у которого украли последний товар. Теперь отнимите «представьте» и получите кота на тополе. Обычного кота, серого, с белым галстуком на груди и взглядом великомученика.

Лина замерла. Её сердце совершило кульбит, достойный циркового акробата. Опоздание на работу в этот миг показалось ей пылинкой на фоне вселенской несправедливости. Животное страдало, а люди шли мимо по своим дурацким делам.

Сорок минут она потратила на помощь несчастному животному. Сорок кругов вокруг тополя. Сорок попыток превратить ствол в лестницу, ветки в поручни, собственный ремень в спасательный канат. Лина подпрыгивала, точно кенгуру в сафари, стучала по коре обеими ладонями, шептала коту слова поддержки, на которые тот отвечал только более пронзительным воплем.

Он горестно взирал на неё сверху. Его поза выражала полную безнадёгу бытия.

Тут из хлебного магазина вышла бабуля. Маленькая, круглая, с авоськой, полной огурцов, которые торчали из сетки зелёными пальцами. Она посмотрела на дерево, потом на Лину, потом снова на дерево. Её лицо сохраняло выражение человека, увидевшего в метро панду.

— Вася, — крикнула бабуля.

Неожиданно кот просто взял и спустился. Быстро, ловко, без драмы. Без чувства вины. Он легко переступил лапами по веткам и лениво потрусил к подъезду, задрав хвост победным флагом.

Лина осталась стоять. Её рот открылся было для вопроса, но бабуля уже скрылась за дверью, оставив за собой аромат свежего хлеба и лёгкого презрения к человеческой суете.

Утро следующего дня оказалось близнецом предыдущего. Та же бабуля вышла во двор, держа вчерашнего кота на руках. Она поставила его на траву, почесала за ухом и направилась к тому же хлебному магазину. Вероятно, докупать огурцы.

Вася постоял минуту, оглядел окрестности взглядом режиссёра, выбирающего декорацию, и начал восхождение. Через три минуты тополь украшал тот же орущий экспонат.

Лина догнала бабулю уже у витрины с батонами. В её голове созрел вопрос, который она отточила за ночь до бритвенной остроты.

— Извините, — сказала Лина. — Ваш кот опять на дереве.

— Знаю, милая.

— Он орёт так, будто... — Лина споткнулась о запретное сравнение и ловко вывернулась: — ... будто ему очень плохо.

— Не-е-ет, — рассмеялась бабуля. — Это он внимание любит. Может по нескольку раз на дню залезать на дерево. Люди вокруг бегают, суетятся, пытаются его снять. Но он сам может слезть, когда пожелает.

Лина моргнула.

— То есть вчера вы просто ждали, пока кто-нибудь сорок минут побегает?

— Не ждала. Я огурцы покупала. Хорошие огурцы, кстати, в этом году. Крепкие.

Она погладила авоську и скрылась за дверью.

Лина обернулась к тополю. Вася сидел на прежней ветке, свесив переднюю лапу ленивым денди. Его вопль больше не терзал сердце. Теперь это походило на театральную постановку с одним актёром, который точно знал, что в финале последует овация.

Здесь дверь хлебного магазина снова открылась. Бабуля вышла с другой авоськой, на сей раз полной яблок. Она глянула наверх, потом на Лину.

— Вы ещё здесь? — спросила бабуля без тени удивления.

— Ваш кот до сих пор на дереве.

— Ну да. Он теперь до обеда сидеть будет. Пока кто-нибудь опять бегать не начнёт.

— А если никто не начнёт?

Бабуля пожала плечами.

— Тогда слезет сам, как проголодается.

Она протянула Лине яблоко. Девушка взяла яблоко автоматически, не отрывая взгляда от Васи. Кот на ветке зевнул. Широко, сладко, с демонстрацией всех зубов, какие только могут быть у кота, который с утра уже получил порцию человеческого внимания.

— Вы так на работу опоздаете, — добавила бабуля и ушла.

Лина осталась стоять с яблоком в одной руке и сумкой в другой. Сверху на неё смотрел кот. Снизу на кота смотрела Лина. Яблоко было кислым, но она его всё равно надкусила.

А что ей ещё оставалось?

© Ольга Sеребр_ова