Летний день укутывал тихую улочку в медовые сумерки жары. Тополиный пух плыл в раскалённом воздухе, похожий на сонных бабочек, потерявших память. Воздух дрожал над крышей офисного здания, а из открытых форточек тянуло запахом перекипевшего кофе и тоски.

Внезапно тишину разрезал мягкий шорох шин. Дорогая резина шелестела шёпотом довольного зверя. У тротуара замерла серебристая иномарка, из которой вышел мужчина лет сорока. В идеальном костюме, в дорогих блестящих ботинках. Лощёный, с лёгкой сединой, словно с обложки какого-нибудь журнала про успешный успех.

Мужчина осмотрелся. Медленно, внимательно, с видом человека, проверяющего сцену перед выступлением. Вокруг оказалось пусто, только лавочка, голуби и немного лета.

И тогда он подошёл к кучке тополиного пуха у края дороги.

Достал зажигалку.

Щёлкнул.

Пух мгновенно вспыхнул, с радостным треском.

Огонь пробежал по кучке весёлым зверьком, облизал пушистые бока и превратил их в чёрную дорожку на сером асфальте.

Мужчина стоял в позе зачарованного зрителя, наблюдая, как пламя пожирает белое безмолвие.

На лице читалось чистое, почти детское счастье. То самое, которое бывает у мальчишек, впервые увидевших салют.

Огонь погас. Мужчина убрал зажигалку, поправил пиджак и спокойно пошёл в офис. Можно подумать, он только что провёл важную встречу с самим собой.

Улица снова погрузилась в дрёму. Тополиный пух собирался в новые кучки. И в этом круговороте огня, лета и маленького озорства скрывалась главная правда... мы никогда не вырастаем по-настоящему.

© Ольга Sеребр_ова