Есть мужья, которые дарят цветы. Есть мужья, которые дарят духи. Есть даже такие, что везут жён в Париж. Хотя, справедливости ради, Париж в марте сырой и неуютный, так что особая заслуга тут сомнительная.

Но есть мужья, у которых внутри вместо мозга гуляет весёлый ветер свободы. Ветер беспечности и высоких идей, которые почему-то всегда заканчиваются плохо.

Муж Симы, назовём его, скажем, Эдуард, обладал этим талантом в полной мере. Он не просто делал глупости. Он делал их с размахом. С чувством собственного достоинства, которое никак не соответствовало качеству его идей.

Восьмое марта две тысячи двенадцатого года застало Эдуарда врасплох. Как, впрочем, и все предыдущие Восьмые марта. И все последующие тоже. Он принадлежал к породе мужчин, которые искренне удивляются наступлению праздников, словно снегу в декабре.

Утром Сима проснулась от запаха яичницы, которая горела. Дым тяжёлой завесой заполнил пространство. Эдуард стоял посреди кухни с видом человека, только что предотвратившего ядерную войну.

— С праздником, — сказал он и вручил коробочку.

Коробка была средних размеров, прямоугольная, обёрнутая в подарочную бумагу с сердечками. Такие коробки обычно содержат конфеты, духи или хотя бы хороший набор чая. Сима даже улыбнулась от предвкушения.

Женщина открыла коробку.

Там лежал колокольчик.

Маленький, медный, с деревянной ручкой. Похожий на тот, что вешают коровам на шею, чтобы не терялись.

Сима подняла глаза на Эдуарда. Эдуард сиял. Он стоял, выпрямившись, как рыцарь, только что посвящённый в высокий сан, и ждал благодарности.

— Понимаешь, — начал он объяснять, сияя от гордости. — Это очень удобно. Я там, допустим, в комнате, читаю. Или думаю. А ты на кухне. И чтобы не кричать, я позвоню. Ты услышишь и придёшь. Красота.

Сима молчала. В голове её проносились картины одна краше другой.

Вот она моет посуду, звенит колокольчик. Она вытирает руки, идёт в комнату. Эдуард просит принести подушку. Она несёт подушку. Возвращается на кухню, берётся за посуду, снова звенит колокольчик. Эдуарду захотелось чаю. Она ставит чайник, заваривает чай, несёт в комнату. Эдуард довольно кивает. Она возвращается на кухню.

Потом она вспоминает, что живёт не в средневековой Англии, не в поместье какого-нибудь герцога, а в обычной трёшке в спальном районе. И что она не прислуга. За окном XXI век. Женщины давно уже получили право голоса, право на образование и право не бежать по первому звонку.

Сима взвесила колокольчик в руке. Прикинула траекторию. Вспомнила тринадцать лет брака, нелепые подарки.

Кухонную, деревянную лопатку, с обгоревшим концом на прошлое 8 марта. Трёхлитровую банку солёных огурцов на день рождения. Набор автомобильных свечей зажигания на годовщину свадьбы. Это притом, что у неё не было прав. Рулон туалетной бумаги с сердечками на День святого Валентина.

И вот теперь — колокольчик. Официальное закрепление статуса. Золотой век, рабовладение, добро пожаловать в поместье «Дурак и его колокол».

Колокольчик описал красивую дугу. Цель — круглая, лысеющая, с выражением глубокой мысли, которой там не было и в помине.

Звук был короткий и звонкий. Колокольчик отскочил от головы Эдуарда и приземлился на диван.

Эдуард схватился за голову. В глазах его читалась трогательная обида щенка, которого ткнули носом в лужицу, только лужица была медная, с деревянной ручкой, а ткнули довольно чувствительно.

— Ты чего? — спросил он обиженно.

— Какой-то некачественный колокольчик оказался, — ответила Сима, поправляя выбившиеся волосы из причёски.

И пошла в спальню, оставив Эдуарда сидеть в кресле, потирая ушибленное место.

Больше колокольчиков в их доме не появлялось. Как и Эдуарда.

Бывший муж давно исчез из её поля зрения.

Говорят, переехал в другой район, снова женился. Восьмого марта подарил новой жене свисток. Чтобы звать, когда готов обед. Говорят, свисток тоже не прижился. Новая жена оказалась бывшая легкоатлетка, метательница молота.

Теперь Эдуард свистит сам. Всегда и везде. И чай сам носит. И подушку сам поправляет. Прогресс налицо.

А Сима каждый раз, проходя мимо отдела сувениров, смотрит на колокольчики и улыбается. Тёплой, светлой, немного загадочной улыбкой. Продавцы думают, что она вспоминает что-то хорошее.

Она и вспоминала. Тот самый звонкий момент истины, когда колокольчик расставил всё на свои места.

© Ольга Sеребр_ова