В коммунальном мире существуют два типа людей. Одни тихо варят пельмени, платят за свет и надеются, что их никто не тронет. Другие — становятся легендами. Их имена передают из квартиры в квартиру, их обсуждают на лавочках...

В парадной дома номер шестнадцать по улице Пестеля жила Аля. Аля работала в театре, шила костюмы, носила длинные юбки и серьги с бирюзой.

В театре её любили. Дома — тоже. Соседи считали Алю странной, но вежливой. Даже баба Маша из двадцать пятой, которая никого не любила.

Однажды вечером Аля вышла на лестничную площадку, вынести мусор. На подоконнике сидела соседка Света. Молодая, зарёванная, с телефоном в руке. Телефон вибрировал без остановки.

— Ты чего? — спросила Аля.

Света подняла лицо. Тушь размазалась, щёки мокрые.

— Эдик, — сказала соседка.

Эдика знал весь двор. Он работал программистом в конторе с госаккредитацией, носил бороду, в которой можно было заблудиться, и считал себя человеком тонкой душевной организации.

Соседка бросила Эдика месяц назад. Его, такого талантливого, тонкого, с бородой, посмели не оценить.

Света протянула телефон. На экране светился сайт «Ночные бабочки вашего города». Там, между анкетами «Сладкая Карина» и «Нежная Лолита», висела фотография соседки. И её номер телефона с подробным меню услуг, составленных с любовью.

Обида — двигатель прогресса, особенно когда обиженный — программист с доступом в интернет и свободным временем.

— Третий день звонят, — сказала Светлана. — Даже из Самары звонят. Из Воркуты. Господи, что мне делать?

Телефон снова завибрировал. Света посмотрела на экран как на мину.

Тут из двадцать седьмой квартиры вышла тётя Нора. Тётя Нора носила халат с золотыми драконами и знала всё про всех. Даже про тех, кто ещё не родился.

— Я всё слышала, — сказала тётя Нора. — Ты чего ревёшь?

Соседка всхлипнула.

— Дура, — ласково сказала тётя Нора. — Слушай сюда. Берёшь трубку. Называешь цену. Только цену называешь большую. Чтобы окупить моральный ущерб. Берёшь предоплату. Адрес даёшь Эдика. У него мама нервная. Пусть к нему едут.

Соседка перестала плакать. Посмотрела на тётю Нору. Потом на Алю. Потом на телефон.

Телефон всё звонил.

Светлана взяла трубку. Голос дрожал, но она назвала цену. Потом ещё раз назвала. Потом продиктовала номер карты.

— Адрес, — сказала соседка. — Улица Печатников, дом пять, квартира двенадцать. Да, жду. Выход в неглиже оплачивается отдельно.

Дальше у Эдика началась новая жизнь.

К нему домой ехали люди. Ехали на такси, на своих машинах, один приехал на мотоцикле с люлькой. В люльке лежали розы. Мама Эдика открывала дверь, видела мужчин с букетами и хваталась за сердце.

Мужчины спрашивали Свету. Мама Эдика кричала, что здесь никаких Свет нет. Мужчины показывали телефон. Там чёрным по белому значился адрес Эдика.

Мама Эдика обещала вызвать полицию. Мужчины обещали подождать.

Наутро Эдик сошёл с ума. Он попытался удалить анкету Светланы. Но анкета всплывала снова. Как зомби в плохом фильме ужасов. Потому что интернет помнит всё. Особенно то, что хочется забыть.

Светлана на этом не остановилась, подгоняемая соседками, она пошла в полицию. Написала заявление. Клевета, вмешательство в частную жизнь, распространение личных данных без согласия. Статей набралось прилично.

Эдик узнал об этом от участкового. Участковый пришёл к Эдику домой, долго пил чай с мамой и объяснял, что теперь Эдику светит.

А светило Эдику серьёзно. Госработа, допуск, лицензия — всё висело на волоске. Тонкая душевная организация Эдика дала трещину шириной в Ла-Манш.

Через неделю Эдик приполз к соседке. Стоял на лестнице, мял в руках конверт. В конверте лежали евро. Десять тысяч. Соседка взяла конверт, пересчитала купюры, написала расписку. Потом пошла в полицию забирать заявление.

Аля видела это в глазок.

Потом Аля пила чай, смотрела в окно. Во дворе Эдик разговаривал с мамой. Мама кричала, махала руками. Эдик стоял, смотрел в землю. Борода его обвисла.

История эта быстро разлетелась по двору. Соседка перестала плакать. Эдик перестал шутить. А тётя Нора ещё долго ходила в своём халате с золотыми драконами и улыбалась так загадочно, что драконы начинали улыбаться вместе с ней.

Что ту скажешь, женщин обижать нельзя. С ними лучше разговаривать по-человечески, расставаться достойно, жить без мелочной мести. Потому что женщина — это вам не баг в программе, который можно исправить одним кликом. Женщина — это целая операционная система. С файлами, паролями и надёжной защитой.

А ещё у женщин есть изобретательные подруги, соседи, юристы, тётя Нора и отличная память на обиды. И у вселенной, кажется, хорошее чувство юмора и склонность возвращать всё на круги своя.

© Ольга Sеребр_ова