Школьная жизнь полна непредвиденных поворотов. Особенно когда дело касается литературы — дисциплины, где факты обладают странным свойством ускользать, а воображение порой оказывается сильнее текста.

Юля Кораблёва, ученица 7«Б» класса, всегда отличалась пунктуальностью в выполнении заданий. Русский язык и литература были её вотчиной. Домашние работы делались так, что хоть в рамку вставляй и в музей.

Но в тот четверг на неё нашла странная усталость, которую в медицинских кругах назвали бы «предвыходным синдромом», а в педагогических — обыкновенной ленью.

Задание было простым — прочитать рассказ Горького «Старуха Изергиль». Библиотека находилась на пути домой. Книга ждала на полке. Но Юля посчитала маршрут до книжной полки слишком долгим, похожим на мероприятие масштаба покорения Эвереста.

— Перескажут, — решила она с безмятежностью человека, верящего в коллективный разум. — Одноклассники народ надёжный.

На следующий день мир перевернулся. Учительница, дама с профилем, напоминающим горный хребет на карте рельефа, и чёткостью диктора Левитана, объявила о внезапной контрольной — письменном пересказе и разборе того самого рассказа.

Паника в классе была всеобщей и тихой. Юля метнула взгляд на соседку по парте, Катю. Та сделала круглые глаза, точно у окуня на береговой круче и показала на пустую тетрадь.

Спасение пришло с последней парты, от Валерки и Серёжки, мальчиков, чьи познания в литературе ограничивались обычно аннотацией на обложке. На перемене они устроили для Юли экспресс-брифинг.

— Там бабка одна, — шипел Валера, обложившись учебниками. — Древняя. И она про жизнь свою рассказывает. Про любовь всякую.

— И про какого-то парня, — добавил Сергей, с трудом вспоминая детали. — Который сердце вырвал и нёс, как факел… Или факел нёс, а сердце горело… Короче, подвиг был.

Этого было достаточно. Мозг Юли, отличницы по призванию, заработал словно турбина. Слово «Изергиль» явно было искажено временем и народной молвой! Всё ясно как божий день: Горький писал про «старуху и иргу».

А что такое ирга? Ирга, ирга, ирга...

Точно!

Это северная ягода, сладкая, с налётом тайны, точно хороший роман. Значит, героиня жила среди этих сине-фиолетовых кустов, а её воспоминания были такими же густыми и насыщенными, как ягодный сок.

Юля взялась за перо. Её сочинение текло плавным сиропом. Она описала старушку с руками, вечно пахнущими иргой, её грустные истории о любви, похожие на перезрелые ягоды, и легенду о юноше с горящим сердцем, который светил людям, этаким фонарём на тёмной дороге.

Получилось настолько душевно и вкусно, что, казалось, страницы пахнут пирогом.

Через два дня учительница, эта Немезида в очках, вернула тетради. На работе Юли красовались две оценки, смотревшие друг на друга, как кошка с собакой.

Жирная, упитанная «пять» — за грамотность. И тощая, костлявая «два» — за содержание.

А ниже, красными чернилами, «приговор»: «Юля, ты рассказ не открывала. Героиня живёт у моря, а не у ирги. И зовут её Изергиль, а не „старуха из ирги“. Знакомство с текстом ограничилось пересказом третьих лиц. Это блестящий отчёт о произведении, которого не существует в природе. Больше похоже на рецензию фильма, который ты видела во сне».

Юля сидела, разглядывая эту двойную бухгалтерию. Чувство было странным — как будто тебе вручили орден за храбрость и тут же оштрафовали за нарушение устава. Её версия была сочной, оригинальной и, ей казалось, гораздо аппетитнее мрачноватого оригинала про какого-то Данко.

Одноклассники оценили подвиг. Колька Петров хлопал её по плечу: «Ну ты даёшь! Из ягод целую драму выжала!».

С тех пор Юлия посещала библиотеку регулярно. А история про «старуху из ирги» стала в школе притчей во языцех. Её рассказывали, когда кто-то, блестяще рассуждая, путал на корню все факты. Но ровно до той поры, пока её не затмила новая, ещё более грандиозная история про семиклассника Витю, который заявил, что Антарктиду омывает Северный Ядовитый океан.

Учителя понимали, перед ними прошло поколение, способное создать параллельную вселенную прямо на школьной парте. Ту вселенную, где ягоды определяют литературных героинь, а океаны получают названия по принципу потенциальной опасности. И в этом парадоксальном мире, надо признать, жилось куда интереснее.

© Ольга Sеребр_ова