Подобно тому как просроченный бисквит в кухонном шкафу обретает душу и волю к путешествию, так и некоторые предметы косметического обихода, оставленные без присмотра, проявляют удивительную самостоятельность.

Вечер у Софьи Петровны начался с благих намерений. «Себя надо любить и баловать», — провозгласила она, доставая из холодильника пару холодящих гидрогелевых патчей. Эти штуковины обещали чудо: убрать следы вчерашнего недосыпа, сияние и прочую прозу жизни.

Тщательно, по инструкции, она прилепила прозрачные диски под глаза, напоминавшие две крошечные лужицы.

Софья Петровна с удовлетворением отметила в зеркале: вид стал слегка инопланетным, но многообещающим.

Для полного эффекта женщина завернулась в плед, заварила чай с мятой и запустила сериал. Что-то фоновое, где люди много говорят и ничего не происходит.

Чашка опустела, а сознание Софьи Петровны мягко поплыло в сторону сновидений, оставив патчи выполнять свою работу в одиночестве.

Глубокий сон окутал её полностью...

И где-то в этой тёплой, тёмной глубине возникло странное ощущение. Во рту что-то было. Что-то маленькое, упругое, безвкусное. Полусонный мозг, всегда ищущий логику, выдал самое простое объяснение: конфета.

Остатки сладкого из детства. И Софья Петровна, не открывая глаз, стала этот предмет старательно рассасывать, пытаясь обнаружить хоть каплю вкуса.

Пробуждение наступило резко, как удар током. Мысль пронеслась ясная и чёткая: «Конфет перед сном я не ела». Осознание было мгновенным и леденящим. То, что было во рту, не должно было там находиться совершенно.

Сработал рефлекс, достойный чемпиона по стрельбе. На ладонь вылетел влажный, слегка деформированный прозрачный диск.

Софья Петровна сидела, переводя дыхание, и смотрела на свою ладонь. А потом медленно, очень медленно, провела рукой по лицу. Место под правым глазом оказалось пустым. Совершенно пустым. Мысль работала с чёткостью испуганного метронома: «Один выплюнула… А где второй?»

Софья Петровна вскочила и подбежала к зеркалу. На лице патча не было. Она бросилась к дивану, перетряхивая плед, подушку, ощупывая себя.

Ужас нарастал волной, холодной и липкой. Логичный, но совершенно чудовищный вывод созрел в голове сам собой: она его проглотила. Проглотила во сне, словно какую-то абсурдную устрицу! От одной этой мысли стало дурно.

В панике она схватила телефон, пальцы дрожали.

«Что будет, если проглотить гидрогелевый патч?» — забила она в поиск.

Статьи про отравления, непроходимость кишечника… Сердце заколотилось. Но потом, отчаявшись, она ввела другой запрос: «почему гидрогелевый патч съехал».

И тут её глазам открылась истина. Оказывается, эти штуки держат строго двадцать минут. Не час, и уж тем более не всю ночь. При долгом контакте гидрогель, исчерпав собственный запас влаги, начинает её тянуть из кожи. Происходит обратный процесс: не отдача, а всасывание.

Софья Петровна замерла, глядя на экран. Мысли выстроились в стройный, пугающе абсурдный ряд. Она держала патчи всю ночь. Они высохли. Им потребовалась влага. Самый близкий, самый насыщенный влагой источник… Боже мой, это же её собственный рот!

Получалось, патч не съехал случайно. Он… отправился на поиски. Целенаправленно. Пополз к оазису.

Это открытие смешало ужас с диким, истерическим смехом. Она съела патч! И не просто съела, он сам приполз к ней в рот, точно в минеральный источник, чтобы напиться! Он использовал её как живую гидрантную колонку.

Софья Петровна осторожно потрогала языком щёку изнутри. Больше никаких сюрпризов. Но осадок остался.

С тех пор в спальне женщины воцарился дух здорового консерватизма и лёгкой паранойи. Гидрогелевые патчи были с позором изгнаны в дальний ящик её будуара.

Место под глазами заняли проверенные временем союзники: кружочки охлаждённого огурца, которые держались строго и скромно, никуда не пытаясь сбежать.

На смену им приходили испитые чайные пакетики — ромашковые, зелёные — источающие аскетичный аромат и знающие своё место. Иногда наступал черёд ложки густой сметаны или мелко порубленной петрушки.

Она, современная женщина, вернулась к рецептам бабушек. Теперь её вечерний ритуал напоминал тихую кухонную алхимию, лишённую техногенного риска.

И засыпая под убаюкивающее бульканье чайника и щебет сериалов, она иногда с улыбкой думала о том, что сметана или огурец вряд ли проявят преступные настроения и отправятся в несанкционированную экспедицию в поисках молока или салата.

© Ольга Sеребр_ова