Решительные и ясные вещи окружают нас повсюду. Например, жёлтый знак с зигзагом, кричащий о скользкой дороге. Или суровое предупреждение врача на карточке пациента.

Виктор (назовем его так) с детства получил такую же ясную, жирную метку: КЛУБНИКА – СМЕРТЬ.

Организм мужчины видел в алой ягоде личного оскорбителя, коварного диверсанта. При одной мысли о ней тело готовило целый арсенал: от слезотечения и покраснения до свистящего дыхания Квинке.

Казалось бы, судьба прочертила границу. Но человек устроен сложнее дорожных правил. Душа Виктора тосковала. Она помнила вкус детства, лета, солнца, воплощённый в одной ягоде. Без этой ноты палитра мира теряла всю свою сочность, превращалась в подобие выцветшей акварели.

Раз в год, в самую ягодную пору, в Викторе просыпался романтик, жаждущий гармонии. Он совершал паломничество на рынок. Возвращался с драгоценным ведёрком.

Ритуал требовал уединения.

Таинство происходило на кухне, под мягким светом лампы. Он садился за стол с видом самурая перед харакири. Каждая ягода съедалась с благоговением, с наслаждением гурмана на краю пропасти.

Когда последняя капля лета исчезала во рту, наступал момент высшего напряжения. Виктор произносил про себя заветную фразу: «Ну, не подведи, Господи». Рука твердо хватала пузырёк с антигистаминными таблетками. Другая рука уже тянулась к телефону. Звонок в службу спасения был логичным завершением банкета.

Опытная бригада приезжала быстро. Их действия были отточены, лица выражали привычную смесь профессионализма и лёгкого укора. Укол делали почти молча.

Свист в лёгких стихал, краснота отступала. Виктор, уже приходя в себя, виновато улыбался. Медики качали головами, собирали инструменты. Они стали частью этого ежегодного цикла, странными соучастниками гастрономической любви.

После их отъезда наступала тишина. Виктор сидел в кресле, ощущая слабость и странное умиротворение. Годовая тоска была утолена. Мир вокруг снова обретал объем, запахи, смысл. Он платил за яркость жизни ровно одну историю для скорой помощи.

Цена казалась ему разумной. Ведь некоторые коллекционируют марки, а он — моменты абсолютного, хоть и рискованного, вкуса.

© Ольга Sеребр_ова