Жизнь, как известно, состоит из двух частей. Первая — сама жизнь, со всем её шумом, страстью и неразберихой. Вторая — бумаги, которые эту жизнь должны подтвердить. И если первая часть иногда обрывается с жестокой и неумолимой простотой, то вторая, бумажная, начинает жить собственной, причудливой и часто абсурдной реальностью.

Анна Петровна сидела за кухонным столом, погружённая в священнодействие — собирала бумаги на пособие. Паспорта, свидетельство о смерти, справки. Каждый документ, словно памятная плитка на мостовой её совместной жизни. Всё было чинно, печально и понятно.

Раздался звонок. Голос с той стороны представился специалистом.

— Анна Петровна, вам необходимо донести свидетельство о расторжении брака, — прозвучало в трубке ровно, без тени сомнения.

Анна Петровна помолчала, давая сознанию время перезагрузиться. Возможно, она ослышалась. Может, речь о каком-то ином, старом свидетельстве?

— Мы не разводились, — произнесла она с той же чёткостью. — Мы были в браке на момент его смерти. Мы в браке… — она запнулась, подбирая верное время глагола, — мы состояли в браке.

— Начальница сказала, что нужно свидетельство о расторжении, — повторил голос, как граммофонная игла, заевшая на одной бороздке.

В голове у Анны Петровны возникла картина. Она, в чёрном, стоит в загсе напротив урны с прахом. Судебный исполнитель произносит: «Брак, заключённый между… расторгнут по причине смерти одной из сторон. Пепел можете забирать». Абсурдность зрелища была столь велика, что вместо возмущения её охватило почти научное любопытство.

— Понятно, — сказала она уже почти доброжелательно. — А с кем, собственно, мне следует разводиться? С покойным? Нужно ли его нотариально заверенное согласие? Или достаточно справки с того света о том, что он не против?

В трубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шумом эфира. Казалось, логический процессор на том конце провода перегрелся, пытаясь обработать вопрос, не предусмотренный алгоритмом.

— Начальница сказала… — начал было голос, но Анна Петровна его вежливо прервала.

— Передайте вашей начальнице, — сказала она с лёгкой грустью, — что я, к сожалению, не могу предоставить документ о событии, которое не происходило. Это примерно как требовать у человека справку о том, что он не был на Марсе. Хотя, — добавила она задумчиво, — учитывая обстоятельства, поездка на Марс кажется мне сейчас куда более реальной перспективой, чем получение этого пособия.

Положив трубку, она не стала кричать или плакать. Она совершила акт гражданского сопротивления, доступный в её положении — позвонила на горячую линию. Ей ответил мужчина с голосом, в котором угадывались следы тысяч таких же звонков.

— Я хочу сообщить о сотруднике, который, по моему скромному мнению, зря занимает свою должность, — начала Анна Петровна с той же учтивой интонацией, с какой можно заказывать билеты в театр. — Он требует от меня свидетельства о разводе с умершим мужем. Я опасаюсь, что если его не остановить, он вскоре начнёт требовать от вдов справки о расторжении брака с инопланетянами или о выходе из гражданства Атлантиды. Это создаёт излишнее напряжение в и без того нелёгкий период.

На том конце провода раздался звук, средний между вздохом и сдавленным кашлем.

— Мы… мы разберёмся, — сказал голос, и в нём впервые появились нотки чего-то человеческого. Возможно, усталой солидарности со всеми, кто бьётся с ветряными мельницами инструкций.

Анна Петровна поблагодарила и повесила трубку. Она посмотрела на стопку документов. На свидетельство о смерти. Жизнь, оказывается, была куда проще бюрократии. Смерть ставила точку. А вот чиновничья логика требовала продолжения... точки с запятой, сноски, приложения «А» и справки о несуществующих событиях.

Она подумала, что мужу, человеку с тонким чувством юмора, эта история наверняка бы понравилась. Где-то там, в лучшем из миров, он сейчас смеётся. А здесь, на кухне, она впервые за долгое время тоже улыбнулась. Потому что поняла, что с мертвецами разводиться не нужно.

А вот с идиотизмом борьба предстоит долгая, и в одиночку её не выиграть. Но хотя бы один выстрел в эту непробиваемую броню глупости она уже сделала. И это приносило странное, горькое утешение.

© Ольга Sеребр_ова