Вы смотрели новогодний «Голубой огонёк»?
Я посмотрела — и с тех пор не могу отделаться от ощущения, будто побывала на странном спектакле, где смешались запоздалая попытка ретро-гламура, морщинистый китч и странная, почти провокационная ностальгия по самому мрачному периоду нашей новейшей истории.

Сразу оговорюсь: я не против ни Киркорова, ни Агутина, ни Шамана, ни Куртуковой. У меня нет личных претензий к артистам — каждый имеет право быть на сцене. Просто мои музыкальные вкусы лежат в иной плоскости: Розенбаум, Сурганова, Носков, Трофим… Там, где слова не украшают, а говорят — ясно, честно, иногда больно. Но дело даже не в музыке. Дело в том, что произошло на экране.

«Голубой огонёк» превратился в странную реконструкцию эстрады конца XX века — будто выкатили дом престарелых на главную сцену страны. И не просто выкатили, а заставили его петь. Не новые песни. Не то, что родилось сегодня. А то, что уже тридцать лет как пылится в архивах: «стюардесса Жанна» (почему не «Зурбаган»?), хиты 90-х, улыбки на лице, но душа — в подвале эпохи.
Киркоров, всё ещё молодящийся, как будто годы остановились в 1994-м. Веденеева, которой за семьдесят, но облачённая в образ «зрелой секси-дамы» — будто время можно обмануть подтяжками, гормонами и тональным кремом. Конечно, каждый волен выглядеть так, как хочет. Но когда это становится эстетикой целого шоу — возникает вопрос: кому это адресовано? И главное — зачем?

Создатели «Огонька», похоже, решили не просто вспомнить 90-е. Они буквально окунули в них зрителя. Только вот они забыли — это были не «золотые» времена преуспевания и свободы, а эпоха гиперинфляции, мошенничества, разваленного образования, умирающих больниц, войны в Чечне, массовой нищеты и ощущения, что страна катится в пропасть. И вот теперь — в самом начале 2026 года — нам предлагают эту эпоху как нечто уютное, милое, «ностальгическое»?
Было ли это предупреждением? Мол, «посмотрите, как было плохо — а теперь всё иначе»? Или, напротив, это скрытая угроза: «вернётесь к старому — будете снова слушать Киркорова под занавес существования»? Авторский замысел остался за кадром. Но зрителю-то не до загадок — ему больно от раздвоения: с одной стороны — блёстки, улыбки, «давайте жить дружно», с другой — вместо песен эхо Буйнакска, Гурьяново, Каширки, Дубровки, взрывов в метро, шахидов...

И уж совсем тревожно, когда китч начинает маскироваться под патриотизм. Вспомните ту самопровозглашённую «патриотическую тусовку» — с Z на груди, премиями «сам себе автор» и пафосом, не подкреплённым ни талантом, ни совестью. Это не культура. Это имитация культуры. Обёртка без содержимого. И когда такая эстетика уже не первый год проникает в новогодний эфир — очень настораживает.
Лубок — народное искусство. Простой, яркий, честный. А то, что показали в «Огоньке», — не лубок. Это лубок, доведённый до состояния китча: без глубины, без смысла, без будущего. Это не празднование, а ритуал прощания — с эпохой, с иллюзиями, с надеждой на то, что эстрада может возродиться.

Так что, как говорится, за эстраду молча и не чокаясь.