Неотвратимо надвигающаяся индустриализация и приток сельского населения в города поставил вопрос о жилье ребром.
Началось массовое строительство многоэтажек. В 19 веке это просто топ-идея номер один!
Застройка велось исключительно по частной инициативе. Что позволяло разбогатеть в кратчайшие сроки. Достаточно взять в банке кредит (под залог!). Купить у города участок земли и стройматериалы, нанять рабочих (за дёшево) и построить дом.
В среднем весь процесс занимал год-два. Но окупался в первый же год, как только дом заселялся постояльцами. После чего владелец сразу же начинал получать прибыль с аренды.
Такая схема имела как плюсы так и минусы.
Плюс в том, что частная инициатива всегда быстрее государственной. Поэтому дома росли как грибы и проблема решалась достаточно быстро. Однако, в погоне за быстротой и количеством теряется качество. В этом как раз минус.
Когда интересует лишь прибыль, то нет дела до качества и до поры никто не думал о единых стандартах городской застройки.
Дома возводились двух типов - для богатых и эконом класса. В богатых домах шикарные мраморные подъезды, красивые лестницы, высокие потолки, зеркала, электричество из дорогущих динамо-машин. Непременно лакеи, горничные.
В бедных перенаселённость - в одной комнате могло жить 10-15 человек. Отсутствие нормальной вентиляции, сырость, пожароопасность, паразиты.
Типичный дом с дешёвыми квартирами кардинально отличался от роскошных доходных домов для элиты. Изнутри такое здание представляло собой длинный, часто сквозной, освещённый лишь окнами с торцов коридор. По обеим сторонам располагались однотипные комнаты-кельи площадью 6-10 м².
Кухни не было вовсе. Питаться жильцам таких квартир приходилось в трактирах, либо "сухомяткой" Отхожее место во дворе.
Кстати, качество отхожего места отличало доходные дома для богатых, где имелся ватер-клозет - предшественник современного унитаза.

Отдельная комната в доходном доме в бедном районе (например, на Петербургской стороне, в Песках, на Выборгской стороне):

• от 5 до 15 рублей в месяц. Комната за 5 рублей была, как правило, очень скромной, тёмной и тесной.
• Каморка: от 2 до 5 рублей в месяц.
• Угол или койко-место: от 1, 5 до 3 рублей в месяц. Конечно, цена зависела от местоположения доходного дома.

Кто снимал?
Студенты, мелкие чиновники, низкоквалифицированные рабочие, отставные солдаты, уличные актёры и прочие, кому не повезло в жизни.
Чтобы понять, насколько это было дорого, посмотрим на заработки "обитателей городского дна"

• Солдат (нижний чин) жалование около 3-5 рублей в год + паёк и форма.
• Горничная: 5-10 рублей в месяц (часто и проживание и питание у хозяев).
• Мелкий чиновник (канцелярист): 20-30 рублей в месяц.
• Неквалифицированный рабочий, зарабатывал 12- 15 рублей в месяц. И за один только угол (2 рубля) отдавал 17% своего дохода. Если же он хотел снять каморку за 3 рубля, это уже 25% его зарплаты. И это без учёта расходов на воду и свечи.

Владимир Гиляровский в книге "Трущобные люди" прекрасно описал быт подобных заведений. Гиляровский, будучи журналистом, даже отправился в один из таких домов под видом безработного грузчика.

Ночлежники сдавали свои паспорта (или их подделки) и платили 5 копеек за ночь. За эти деньги они получали номерной жетон и право на место., Прокопчённый зал с нарами в два этажа. Нары голые, деревянные, без всяких тюфяков или подушек. Спали вповалку, вплотную друг к другу, часто в верхней одежде и обуви. Воздух густой, спёртый, насыщенный миазмами грязного белья и немытых тел… Стоял сплошной стон, храп, кашель сотен грудей. Вши и клопы были неотъемлемой частью интерьера.
В местах, где ночевала «уличная элита» — воры-карманники, шулера, мелкие скупщики краденого условия были получше.

Здесь уже были не общие нары, а отдельные койки, иногда даже с занавесками для минимального уединения. Зато и цена выше - 10 копеек за ночь.

Дети в таких условиях были предоставлены сами себе, росли в атмосфере пьянства, порока и нищеты, перенимая привычки и «профессии» взрослых обитателей трущоб

Репортажи Гиляровского ясно дают понять, что к концу XIX века ситуация из-за интенсивной индустриализации и притока крестьян в город не улучшилась, а скорее усугубилась . «Угол» или койка в ночлежке были для тысяч людей не временным пристанищем, а постоянным и единственным способом существования. Цены, которые он называет (от полкопейки до 5-10 копеек за ночь), прекрасно коррелируют с ценами середины века, показывая, что жилищная проблема для беднейших слоёв Петербурга оставалась чудовищно острой на протяжении всего столетия. Цены в Москве возможно, немного ниже, но разница была не принципиальной.
Вероятно, коренные горожане презрительно бурчали под нос:

- Понаехали!

Однако, без понаехавших заводы и фабрики не устроишь.

К сожалению, бедность и бесправие - лучшее топливо для революций.

Период, когда владельцы недвижимости получали баснословные доходы резко обрывает Декрет ВЦИК «Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах» от 20 августа 1918 г.

Домовладельцы лишались своей собственности без компенсации. Весь жилой фонд отошёл государству. А инвестиции в недвижимость пошли прахом.
Фаза накопления сменяется фазой распределения.

Государство, ставшее собственником всего жилого фонда, столкнулось с острой проблемой: как управлять этим гигантским хозяйством и как расселять рабочих из трущоб в буржуазные квартиры?

В качестве иллюстрации интерьер одной из старых питерских коммуналок