Когда бабушка Дарья Ивановна доставала свой «похоронный узелок», она делала это с той торжественностью, с какой генерал достаёт план битвы.

Всё у неё было продумано: кримпленовый костюм цвета вечернего неба, рыжие колготки — «чтоб не холодно лежать», и белый носовой платок, аккуратно сложенный, будто ждал аплодисментов.

В тот день к ней приехала внучка, маленькая Маша, лет восьми, с косичками и глазами, которые видели в шкафу не наряды, а портал в потусторонний мир. Дарья Ивановна открыла шифоньер, достала узелок и сказала:

— Вот, Машенька. На смерть себе приготовила. Чтобы без суеты.

Маша оцепенела, глядя на этот странный набор… костюм, колготки, чёрные туфли. Вещи выглядели слишком аккуратными, слишком… готовыми.

В её голове пронеслось: «Бабушка умрёт. Прямо завтра. Или сегодня вечером». А вслух она выдавила:

— А когда?

Бабушка сухо рассмеялась, с придыханием, как будто знала ответ, но решила не спешить.

— Когда Бог позовёт. А пока пусть полежит, — и спрятала обратно в шкаф, аккуратно прижав дверцу, словно зарыла маленький секрет.

Прошло двадцать лет. Дарья Ивановна пережила и перестройку, и Машины три диплома, и даже успела поругаться с соседкой из-за фасоли. А узелок всё так же лежал в шкафу, меняя запах от нафталина до «лаванды для белья».

Когда бабушка всё-таки «отправилась к Богу», соседи пришли в тот же вечер. Не все из печали, кто-то с надеждой. Потому что по деревенской традиции раздают поминальные дары.

— А мне юбку, Дарьюшкину, она мне обещала!

— Нет, тебе она кофту оставляла, юбку я мерила!

И вот уже женщины, трясущиеся от ревности и старых обид, делили гардероб святой памяти.

Сестра, наблюдая за этим, только покачала головой:

— Бабушка, ты гений. Даже после смерти устроила движ.

А Маша, уже взрослая, с усталым лицом и теми же глазами, подошла к шкафу. Открыла. На нижней полке лежал пустой уголок ткани, тот самый, в который когда-то был завёрнут бабушкин «похоронный наряд». Осталась только ленточка, которой был перевязан узелок.

Она провела по ней рукой и неожиданно улыбнулась, с каким-то странным теплом.

Поняла вдруг... бабушка не готовилась к смерти. Она просто хотела, чтобы и в тот день всё было аккуратно. Как положено.

И почему-то в этом было больше жизни, чем в любых разговорах про вечность.

© Ольга Sеребр_ова