В конце апреля 1891 года наследник российского престола, цесаревич Николай Александрович, отправился в Японию в рамках своего азиатского турне. 11 мая он вместе с греческим принцем Георгом посетил озеро Бива.


День начался с прогулки на пароходе по озеру, затем гости осмотрели древний храм и отобедали в доме губернатора. Казалось, ничто не предвещало беды.

Возвращаясь в резиденцию, цесаревич и его спутники ехали на рикшах через городок Оцу. Местные жители восторженно приветствовали их, а полицейские, расставленные через каждые 20 метров, строго следили за порядком.

Но вдруг... Один из стражей, Цудо Сандзо, внезапно бросился на цесаревича с саблей. Первый удар пришелся по голове, но он был скользящим. Второй удар также не достиг цели. Третий удар предотвратил принц Георг, использовав бамбуковую трость. Нападавший на мгновение растерялся, и рикша Мукохата Дзисабуро выбил саблю у него из рук.

Цесаревич получил ранения в голову и руку, но ему тут же оказали помощь на месте. Император Мэйдзи, узнав о происшествии, выразил глубокие сожаления и надежду на скорейшее выздоровление и посещение столицы Токио.

Тем не менее Николай Александрович решил не задерживаться, и в тот же день он отплыл на русский корабль «Память Азова». Александр III, узнав о случившемся, принял решение завершить путешествие сына по Японии. Вскоре корабль отправился во Владивосток.

Судьба Цудо Сандзо сложилась трагически. Он оказался террористом-одиночкой, возможно, страдавшим психическими расстройствами. Дипломат Дмитрий Шевич позже вспоминал: «Никогда не забуду его звериного выражения лица и ненависти в глазах».

Цудо Сандзо

Через две недели японский суд приговорил Сандзо к пожизненным каторжным работам. Спустя четыре месяца он умер в тюрьме, предположительно от пневмонии.

А в России это происшествие породило новое ругательство — «японский городовой». Слово «городовой» использовалось для обозначения низшего полицейского чина, и это выражение стало символом чего-то непонятного и неприятного.

***