1147 год – дата, прочно вписанная в анналы истории как год Второго крестового похода. Впрочем, в памяти потомков он остался, в основном, как провальная кампания в Святой Земле. Но пока европейские армии, захлёбываясь в собственных амбициях и неудачах, пытались вернуть Иерусалим, на другом конце континента, на Пиренейском полуострове, разворачивалась своя, локальная, но от этого не менее жестокая драма – Реконкиста. И эта драма дала Второму крестовому походу редкий проблеск победы – взятие Лиссабона. Однако эта победа обернулась не страницей славы, а окровавленным листом в истории воинской жестокости.

Воспользовавшись тем, что часть рыцарства отправилась на Восток, оставив Европу относительно беззащитной, Афонсу Энрикеш, король Португалии, увидел свой шанс. Он сумел переманить часть крестоносцев, плывших в Святую Землю, посулив им богатую добычу и легкие победы в борьбе с «неверными». Так, летом 1147-го, вокруг города сомкнулось кольцо осады силами около 25 000 воинов. Под знаменами Афонсу Энрикеша собрались не только его собственные войска, но и рыцари со всей Европы: англичане, шотландцы, фламандцы, фризы, вдохновленные не столько религиозным рвением, сколько жаждой грабежа и завоеваний. Внутри Лиссабона, защищенного толстыми стенами, укрылся гарнизон примерно в 7 000 воинов, готовых дорого продать свои жизни.

Осада затянулась. Сначала крестоносцы, рвавшиеся в бой, пытались штурмовать стены, но с каждой атакой захлебывались в собственной крови. Проходили месяцы, время работало против защитников. В городе, отрезанном от мира, начались эпидемии, истощались запасы продовольствия. Надежды эмира на помощь от мусульманских правителей так и не оправдались, надежда таяла, как снег на солнце.

20 октября 1147 года наступил роковой момент. Эмир Лиссабона, понимая, что сопротивление бессмысленно, предложил Афонсу Энрикешу сдать город при условии сохранения жизни и свободы для его жителей. Король Португалии согласился, но это оказались пустые слова, предательский жест.

Начался настоящий ад. Договор был разорван, и город был отдан на разграбление. Получившие карт-бланш на насилие, крестоносцы выплеснули на беззащитных горожан всю свою звериную ярость. Десять дней Лиссабон пылал в огне насилия и грабежа. Это был не просто захват города, а вакханалия жестокости, санкционированная «божественным» промыслом.

Они не щадили никого. Женщин насиловали прямо на улицах, детей разрывали на части или бросали в огонь. Стариков убивали с особой жестокостью, наслаждаясь их предсмертными стонами. Дома, мечети превращались в руины, а улицы – в реки крови. Хронисты того времени, как мусульманские, так и христианские, описывали немыслимые зверства, от которых кровь стынет в жилах. Крестоносцы срывали с женщин украшения вместе с кожей, выцарапывали глаза у тех, кто пытался сопротивляться, устраивали «соревнования» по нанесению увечий. Беременным женщинам вспарывали животы, чтобы увидеть, кто родится – мальчик или девочка, а затем выбрасывали нерожденных младенцев на улицу.

Самое страшное — это не были отдельные проявления жестокости, а систематический террор, оправданный религиозным фанатизмом. Воины Христа считали, что, уничтожая «неверных», они очищают мир и приближаются к Богу, что давало им право на любую низость.

Захват Лиссабона, пусть и редкий, но все же успех Второго крестового похода, открыл новую главу в истории Португалии, позволил ей укрепиться и расширить свои владения. Многие крестоносцы остались на отвоеванных территориях, купаясь в богатстве и славе. Но стоит ли эта победа цены такой нечеловеческой жестокости? Лиссабонская резня – не просто эпизод средневековой истории, это напоминание о том, как легко религиозный фанатизм и жажда наживы могут превратить людей в чудовищ, о том, что даже во имя «святой цели» нельзя переступать черту, за которой начинается царство тьмы. Это урок, который не теряет своей актуальности и по сей день. Второе дыхание Второго крестового похода обернулось кровавым выдохом для жителей Лиссабона.

***