Издавна на Руси бытовало мнение: когда вступаешь в борьбу с несогласным, его близкие часто оказываются под ударом первыми. Судьба лже-Петра III печально известна – его жизнь оборвалась на плахе. Но что же случилось с его семьей, с женой и детьми мятежника?


Емельян Пугачёв и Софья Недюжева связали себя узами брака, когда оба были совсем юными – всего по восемнадцать лет. Сразу после свадьбы молодому мужу пришлось уйти на войну. Емельян вернулся домой только в 1762 году, и жизнь потекла своим чередом. Через два года, в 1764-м, родился первенец, которого назвали Трофимом. Так и повелось: Пугачёв сражался, Софья растила детей.

Всё шло своим чередом, пока однажды, в 1771 году, вернувшись домой с русско-турецкой войны, Емельян не почувствовал, что служба в царском войске ему в тягость. Попытка уйти в отставку закончилась неудачей. Вероятно, казак и вернулся бы в строй, если бы не встретился со своим свояком. Тот рассказал ему о землях на реке Терек, где казаки-колонисты пользовались большей свободой, чем на Дону. Вскоре Пугачёв уехал, пообещав жене, что как только устроится, сразу же заберет её и детей к себе.

С этого момента спокойная жизнь Софьи закончилась. Муж в бегах, осуждающие взгляды соседей, трое маленьких детей, которых нужно кормить… В конце концов она продала дом и уехала в родную станицу к матери. Но и в родительском доме не нашла покоя. В 1774 году, когда восстание было в самом разгаре, императрица издала указ: дом Пугачёва сжечь дотла, пепел развеять, а место, где он стоял, оставить в полном запустении. Жену и детей мятежника было приказано доставить в следственную комиссию в Казани.

Поначалу условия содержания семьи Пугачёва были вполне сносными. Им выделили отдельный дом с прислугой, казна выделяла приличные средства на пропитание. Но взамен генерал Бибиков, которому было поручено подавление восстания, обязал Софью ежедневно появляться в людных местах и рассказывать о себе и о своем муже-самозванце. Однако, когда пугачёвские войска приблизились к Казани, Софью с детьми бросили в тюрьму, где они и оставались до взятия города.

Теперь Софья стала заложницей в руках собственного мужа. Он предупредил её: «Рот не разевай». Это предостережение было более чем понятно: Софья знала, что случилось с теми, кто пытался ослушаться. Её с детьми возили в «императорском обозе» вместе с молодой казачкой Устиньей, семнадцатилетней девушкой, ставшей новой женой Пугачёва.

В августе 1774 года войска Пугачёва были разбиты, а обе жены и дети Емельяна были выданы правительству. Их, как и самого Пугачёва, доставили в Москву, где в ходе следствия выяснилось, что женщины и дети к восстанию не причастны. Однако Екатерина не согласилась с этими выводами, и родственников бунтаря сослали в Кексгольмскую крепость.

Через двенадцать лет в стране была объявлена широкая амнистия, но она не коснулась семьи Пугачёва. В 1796 году, после смерти Екатерины, новый император Павел I получил из крепости запрос о судьбе Пугачёвых. Ответ из Петербурга был однозначен: оставить всё как есть. В 1801 году на престол взошёл Александр I, и история повторилась: приговор остался неизменным.

Лишь в 1803 году, во время инспекции крепостей, Александр посетил Кексгольм. Ему представили узников, отсидевших уже двадцать восемь лет. Впечатленный увиденным, монарх приказал освободить заключенных и поселить их в городе, но под строгим надзором полиции.
***